Состязания в одиночном катании в рамках финала Гран-при России в Челябинске завершились победами их фаворитов. Но у Алисы Двоеглазовой это была победа без блеска, за счет прежде всего ошибок в произвольной программе соперниц, а у Петра Гуменника — с блеском ярким, можно сказать, олимпийским.

Это был тот случай, когда расписание заключительного дня большого турнира, венчающего сезон в любимом Россией виде спорта, оказалось скроено очень удачно. Так, чтобы по восходящей, чтобы самое вкусное осталось на потом. Потому что начали с произвольной у женщин, которая многих наверняка заставила лишний раз пожалеть о том, что до Челябинска после не слишком удачного вояжа на итальянскую Олимпиаду не доехала Аделия Петросян: а вдруг на родине вернула бы привычный тонус? Без нее глаз цеплялся в основном за ошибки. Их даже в сильнейшей, второй, разминке было какое-то несметное количество. А шутка про то, что это плохая идея — заставлять девушек соревноваться на следующий день после 8 Марта, не казалась такой уж дурацкой и плоской. Почти чистый прокат Камиллы Нелюбовой на общем неказистом фоне смотрелся каким-то странным казусом, недоразумением.

Принес он ей, впрочем, только бронзу. Впереди оказались две 17-летние, то есть чуть моложе, чем Петросян, ученицы главной в женском одиночном катании школы — школы Этери Тутберидзе. При этом Дарья Садкова после безупречного четверного тулупа на старте произвольной потухла, как свеча на ветру, и докатала, кажется, на морально-волевых — сражалась за выезд с каждого прыжка. А Алисе Двоеглазовой из трех квадов более или менее удался лишь один, и в целом надежностью в ее катании и не пахло.

Набор элементов формально, что уж там говорить, был шикарным по современным стандартам, и задор, на котором настаивает попурри из песен ABBA, Двоеглазова сохранить пыталась отчаянно.

Так что золото, до которого она на декабрьском чемпионате России не дотянулась из-за Петросян, в Челябинске никуда не делось. Сумма баллов — 220,73 — правда, не впечатляла.

Зато мужчины выдали фейерверк. Прыжков в четыре оборота, тройных акселей — столько, что, считая, можно запутаться. Разные программы, разные образы. Отвязный Григорий Федоров, надрывный Марк Кондратюк, фриковатый, но без перебора Владислав Дикиджи, пафосный Евгений Семененко, лиричный Николай Угожаев, который, хоть и обошелся без неточностей, немножко, полбалла, проиграл по общей оценке часто берущему компонентами Семененко. Может, постфактум пожалел, что пошел на четыре прыжка в четыре оборота, а не на пять, хотя столько уже делал… А на десерт — выход Петра Гуменника, в отличие от Аделии Петросян, после Олимпиады финал Гран-при не проигнорировавшего.

Это был, конечно, прокат особенный. И миланский «Онегин» Гуменника был хорош, но челябинский-то его превзошел. В нем всего было в меру — солидности, благородства, ритма. Плюс четыре квада: флип, риттбергер и два сальхова, открывающие каскады.

Плюс тройной аксель. Лутцу четвертый оборот решил не добавлять, но и с тройным прыжковый контент получился не просто достойным, а элитным. У некоторых из тех, кто в Италии Гуменника, очутившегося в итоге на шестой позиции, обошел, он куда скромнее. И все ведь исполнено без единого сбоя, без единой неуместной паузы, на одном дыхании. Так, словно и не было того выматывающего олимпийского приключения.

А на оценку тут стоило смотреть внимательно. За две программы, произвольную и короткую, такую же, кстати, шикарную,— 303,16 балла. Три сотни — это рубеж гроссмейстерский, мало кому покорялся. На Олимпиаде, например, никто до него не добрался. Тот, кто точно должен был превзойти — американец Илья Малинин,— угробил себя падениями. Нежданному чемпиону — казахстанцу Михаилу Шайдорову, чтобы добраться, не хватило восьми с половиной баллов.