В дороге
Листаем страницы бегства от войны: как на восток через Рыбинск по железной дороге эвакуировались тысячи жителей страны В Великую Отечественную железнодорожный узел Рыбинска стал прифронтовым. А ветка Ярославль-Рыбинск-Сонково – стратегической. До февраля 1942-го она единственная связывала страну с Ленинградом. Через наш город на запад непрерывно двигались эшелоны с войсками и вооружением. Навстречу шли поезда с ранеными, станками и населением, бегущим от войны.
— Огромная территория страны стала спасением для советских людей, позволив сохранить жизни в глубоком тылу. С другой стороны, преодолевая тысячи километров пути, люди неделями находились в дороге, погибая от бомбежек, холода, голода и болезней, — пишет историк Марина Потемкина. Навстречу войне
Реэвакуация. Для военного поколения это слово наполнено позитивом: конец войне, скитаниям по чужим избам и комнатам, долгожданное возвращение домой. Но иногда реэвакуировали и в первые военные дни. Так, в августе 1941-го треть ленинградских детей, вывезенных в Ярославскую область, родители вернули обратно – навстречу будущим бомбежкам и голоду. Конечно, тогда взрослые не знали, чем это обернется, рассуждая, что лучше семье оставаться вместе в условиях неизвестности.
Панику подогревала неизвестность. В начале июля в Ленинграде прошел слух, что вывезенных в ближний пригород детей разбомбили. Иные матери даже не знали, что пионерский лагерь их ребенка эвакуирован – а тут сразу слухи про горящие вагоны, про гибель тысяч детей. Начался хаос.
— К властям явилась группа матерей, они шумели и кричали: «Верните наших детей! Пусть лучше они с нами здесь будут, а умрем, так вместе, хотя бы будем знать, как и где». Родители отпрашивались у начальства. Историк Георгий Князев 18 июля 1941 года пишет в дневнике: «С эвакуированными детьми неблагополучно. Матери едут за детьми. Я отпустил машинистку Орбели за двумя дочками». Кто-то из родителей брал отпуск, а кто-то увольнялся, если начальство не шло навстречу, — сообщает петербургский историк Дмитрий Асташкин.
В рыбинском филиале Госархива хранится отчет пассажирской службы Ярославской ж/д за первые полгода войны. Тон его сдержанный и даже сухой, но содержание весьма красноречиво. Отдельно в отчете отметили маленьких ленинградцев. Так, в июле из Ленинграда в Ярославскую область перевезли 67 796 детей.
«Часть из них – 20 211 детей – уже в августе выехали обратно в Ленинград с приехавшими за ними родителями. Это затрудняло перевозки в этом направлении ввиду неимения пассажирских поездов на участке Всполье-Сонково». Последняя фраза означала, видимо, что в отдельные дни в сторону Ленинграда из Ярославля шли только военные поезда.
Реэвакуация в августе 1941-го становилась все сложнее – враг оккупировал важные транспортные узлы: Старая Русса (9 августа), Новгород (19 августа), Чудово (20 августа). Судя по воспоминаниям, дорога домой, навстречу войне, была смертельно опасна. Самолеты противника не только бомбили эшелоны, но и расстреливали из пулеметов тех, кто пытался спрятаться в лесу. Из дневника педагога Мироновой, сопровождавшей детей обратно:
«2 августа. Как страшно за детей! Их 4000 человек. Мы можем ехать только ночью. Днем бомбят ж/д ст. Вишеру, Окуловку. Днем дети сидят в лесу, уводим из состава. 3 августа. Проскочили ряд станций. У Вишеры появились стервятники, бросили в лес несколько бомб, из пулемета расстреляли состав – 20 вагонов. Дети были в составе, не в лесу. Мы засыпали их узлами, среди них не было раненых, но пострадали четверо взрослых. Дети не плакали, стали взрослыми за эти три дня. Девочки сосредоточены, испуганы. Мальчики держались с достоинством, засыпали со мною детей узлами, бельем. В Ленинград мы привезли уже других детей».
Вернувшихся домой детей ждали бомбежки города и страшный голод. И спустя полгода-год – вторая эвакуация, но уже по дороге жизни, по льду Ладожского озера. Жизнь на колесах
О трудностях выезда в тыл оставлено много шокирующих воспоминаний. Так, секретарь ярославского обкома Николай Патоличев, зимой 1942-го принимавший беженцев на Урале, пишет: «Ехали даже на платформах. Хорошо, если был брезент, им накрывались от дождя. Здесь же станки и материалы. Два-три крытых вагона выделяли для женщин с детьми. Вместо З6 человек в них набивалось до сотни. Никто не роптал».
Жизнь на колесах продолжалась от нескольких суток до нескольких недель. Скорость движения эшелонов была очень низкой. Официальная 500–600 км в сутки, в ноябре 1941-го она составляла 180-200 км в сутки.
— Двухпутные линии составляли треть сети в стране, приходилось регулировать встречные потоки. Приоритет был у воинских эшелонов и составов с ранеными. Вагоны с населением подолгу ждали очереди, а двинувшись, ехали медленно. Машинист Жаринов вспоминал, что поезда шли, как трамваи, – в хвост друг другу: «Тащишься, как улитка, а впереди, метрах в двух от твоего локомотива, мерцают огни последнего вагона впереди идущего поезда». Многочасовые простои стали обыденностью. Иногда в суматохе про вагон с пассажирами просто забывали. Так, четыре дня простоял на ст. Свердловск забытый всеми вагон с детьми, где томился 151 человек, — читаем у Потемкиной.
В прифронтовом Рыбинске такие простои грозили не только голодом и холодом, но и смертью от бомбежки. Так, в октябре 1941-го близ ст. Лом разбомбили состав с ивановской молодежью, ехавшей на ленинградский трудовой фронт. Поэтому понятна тревога Владимира Зензинова, куратора ленинградских детских учреждений в Ярославской области. 11 октября 1941-го он отправил в Ярославский облисполком тревожную телеграмму: «Дети давно погружены в летние вагоны на ст. Волга. Паровоза нет, положение опасное. Думают отправить только утром. Вмешайтесь!»
Пассажирская служба Ярославской ж/д сообщает: «В начале войны через ярославскую дорогу начали проходить эшелоны с населением. В конце июля, августе, сентябре их число достигло максимальных размеров – в сутки от 40-50 поездов. Снизилось число поездов в октябре, ноябре и особенно в декабре – в связи с наступлением холодов и затруднениями на дороге».
И хотя документ сообщает, что поездов стало меньше, все же число пассажиров было огромным. Об этом говорят такие цифры: за ноябрь и половину декабря через пункты питания станций Всполье, Рыбинск и Иваново пропущены 276 тысяч человек. И это в менее интенсивный период прохода поездов! Отчет констатирует: «Несмотря на все трудности, пассажирская служба с перевозками и обслуживанием населения в целом справилась». Ваша станция
На тяжелом пути станция становилась оазисом, огоньком надежды – возможностью выпить кипятка, съесть горячий обед на талон. Но отдыху мог помешать налет врага.
Станции «Рыбинск-Пассажирский» и «Рыбинск-Товарный» постоянно бомбили. Архив сообщает: «31 октября 1941-го. На железнодорожный узел Рыбинска сброшено восемь фугасных бомб, каждая по 100 кг. Разрушено два деревянных дома и 45 пог. м полотна, повреждено пять домов. Разбито два товарных вагона. 2 декабря. На станцию «Рыбинск-Пассажирский» сброшено девять фугасных бомб, каждая по 100 кг. Повреждены два товарных вагона и пути».
Тем не менее, жизнь на станциях продолжалась.
— Любая проблема, возникавшая в связи с непрерывным потоком прибывавших людей, ложилась на плечи начальника эвакопункта, его немногочисленного штата сотрудников и добровольных помощников: обеспечение хлебом, кипятком, горячими обедами, отоваривание рейсовых карточек, дезинфекция зданий эвакопунктов и эшелонов, оказание медпомощи, снятие трупов, расселение прибывших, продажа билетов, — сообщает Марина Потемкина.
Отчет пассажирской службы Ярославской ж/д – вполне в духе времени – о бомбежках не сообщает, чтобы не наводить панику. И делает акцент на беспорядок на вокзалах, что объяснимо многотысячными толпами пассажиров. «Движение пассажиров во втором полугодии 1941-го, и особенно поздней осенью, резко ухудшилось. Некоторые вокзалы стали запущены, загрязнены – особенно по ст. Ярославль, Всполье, Рыбинск, Иваново. Это связано с перенапряженностью их работы, с массовым потоком пассажиров – иногда до 10-12 тысяч человек за сутки». Дальше пассажирская служба сообщает, как в меру сил старается улучшать качество своих услуг – как движение поездов, так и работу вокзалов. В атмосфере хаоса это стремление к лучшему выглядит особенно трогательно.
«1) изменено расписание пассажирских поездов на участке Иваново-Всполье-Рыбинск, пущены поезда Иваново-Ярославль, Ярославль-Бежецк. Так пассажиры избегают двух лишних пересадок. 2) по ст. Всполье билетные кассы вынесены из вокзала в отдельное помещение, часть эвакопассажиров размещена в бараках. 3) по ст. Рыбинск для эвакопассажиров выделено специальное помещение. На вокзал пускают лишь пассажиров, прошедших через эвакопункт».
Улучшения явно пошли на пользу. В рыбинском филиале Госархива сохранился документ от февраля 1942-го, где проезжающие благодарят наш эвакопункт на станции. «Объявляем благодарность всем сотрудникам эвакопункта Рыбинска за внимательное отношение, за чистоту и порядок. И пусть этому примеру последуют другие эвакопункты. Ибо на протяжении пути от Ленинграда до Рыбинска все пункты грязны, а главное – с грубым обращением. А пункт Рыбинска выделился самым лучшим обслуживанием».
В финале войны за спасенных ленинградских детей благодарил наших железнодорожников и уже упомянутый Владимир Зензинов. Он выразил «благодарность за исключительное внимание к нуждам детских учреждений, эвакуированных из Ленинграда. За четкое и своевременное выполнение заявок на транспорт при перевозке детей, несмотря на трудности военного времени. 28 июля 1944-го».
Планы перевозок Ярославская железная дорога регулярно перевыполняла: в 1943-м на 145%, в 1944-м на 185%. Ей девять раз присуждали переходящее Красное Знамя ГКО. В числе награжденных медалью «За оборону Ленинграда» – сотни жителей Ярославской области, работавших в тылу. Среди них медики, работники пищепрома. И железнодорожники: замначальника Ярославской железной дороги Вороничев, замначальника вокзала, кондуктор, машинисты, кочегар, диспетчер эвакопункта… Тысячи жизней спасены благодаря самоотверженному труду железнодорожников. Вечная им слава! Официальная группа ВКонтакте газета «Рыбинские известия»