Свобода от быта и никакого абсурда: как в Севастополе построили дом-коммуну, где хотелось жить

Минимум быта, максимум свободного времени. Сегодня этой задаче служит домашняя техника — с каждым днём всё более умная и всемогущая. Однако это только один из способов освободить человека от ежедневной рутины. Другой путь — не тратить ресурсы на персональный быт, а пользоваться обустроенным общим.Первый и, пожалуй, самый яркий пример обобществлённого быта в Севастополе — жилкомбинат № 1, построенный почти сто лет назад.Коммунизм начинается с вешалкиИдея домов-коммун ,активно воплощалась в склонной к экспериментам молодой Советской республике. Формы коммун были разные, и порой — совершенно неприемлемые и нежизнеспособные."Были примеры, когда идею социализации общежития доводили до абсурда. Выделяли по 6 кв. м на человека как комнату для спанья и по графику — место в уединённой комнате для продолжения рода человеческого. Детей отбирали и отдавали на воспитание государству. Кормились все в общей столовой, максимально сократив затраты времени на бытовые нужды. Всё время — производству, построению социализма", — рассказала ForPost главный архивист отдела информации и использования документов "Архива города Севастополя" Марина Соловьёва.Концепция севастопольского дома-коммуны была совсем другой, хотя тоже имела среди своих целей коллективизацию жизни. Это был проект для людей, а не отвлечённая фантазия по борьбе с мелкобуржуазным мышлением, игнорирующая нормальные человеческие запросы на личную жизнь и личное пространство.Жилой комплекс, в котором в 1930-х годах строилась новая, освобождённая от бытовых тягот жизнь, хорошо знаком всем горожанам — это квартал между перекрёстком на Большой Морской и площадью Ушакова. С другой стороны его ограничивает улица Очаковцев.Жилкомбинат № 1, он же "дом специального назначения", "дом горсовета" и "дом Севморзавода", был создан по проекту Михаила Врангеля — первого после 1917 года главного архитектора Севастополя.Подозрительный и для белых, и для красных, дважды репрессированный, вопреки всем преградам Михаил Врангель стремился сначала строить, а потом восстановить Севастополь максимально приближенным к идеалу образом. Увы, память об этом удивительном человеке до сих пор никак не увековечена в Севастополе. Подробнее о нём — в материалах ForPost "Совсем другой Врангель".Личностью Михаила Врангеля в Севастополе детально занимались историки Инна Островская и Марина Соловьёва. О результатах работы Инны Островской с архивами семьи Врангелей ForPost рассказывал в материале "Правильный чиновник Михаил Врангель".На статью Марины Соловьёвой об Михаиле Врангеля ForPost опирался при подготовке этого материала. В статье цитируется докладная записка с анализом существующих подходов к жилищной проблеме и коллективизации жизни.Небольшие дома с крохотными квартирками, которые в силу сложившихся условий иногда вынужден строить город, оказываются "морально отсталыми" уже к моменту достройки, отмечает Врангель. Полностью коллективизировать культуру и быт в местах проживания тоже нереально, совершенно обоснованно считал он."Невозможно провести в начинающемся новом строительстве принципа домов-коммун в целом, а можно лишь извлечь начала обобществлённого быта", — писал архитектор.Это понимание стало приходить и к идеологам "новой жизни". Так, 16 мая 1930 года ЦК ВКП(б) принял постановление "О работе по перестройке быта". Разъяснения, почему и куда перестраиваться, тогда же опубликовал журнал "Архитектура Москвы"."Обобществление быта может лишь проводиться в соответствии с культурным ростом рабочего класса и трудящегося крестьянства и материальными возможностями страны. Строительство домов-коммун и социалистических городов вне этого уровня только дискредитирует идею социалистической перестройки быта.На данном этапе строительства социализма мы должны обеспечить обслуживание трудящихся общественными прачешными, банями, клубами, школами и т. п., т. е. всем тем, что способствует коллективистическому воспитанию, в чём так ощущает потребность рабочий потребитель. <…>Нашим архитекторам надо перестать отвлечённо фантазировать и отрываться от действительности", — эти слова из журнала Михаил Врангель цитировал и в своей докладной записке.Специальная комиссия согласилась, что возможность дальнейшего обобществления в севастопольских жилкомбинатах должна быть, но без немедленного перехода к типу "дом-коммуна".Лучше коммуны – только "почти коммуна"Строительство первого жилкомбината из пяти корпусов должно было быть экономичным, а сам он — функциональным. Эти два требования определили его тогдашний стиль — конструктивизм.Строительство началось 1930 году и шло непросто — не хватало то денег, то материалов, то их качества. Однако в 1931 году дом был сдан."Идея была реализована, и реализована блестяще", — говорит Марина Соловьёва.Дом предназначался для работников Морского завода, жили в нём и другие должностные лица, в том числе — военнослужащие.В "доме специального назначения" было 137 полноценных квартир в 3-4 комнаты и 209 отдельных комнат с нормами 6–9 кв. м на человека, в среднем — 18 кв. м. При норме в 6 кв. м на человека в доме могло поселиться 1972 человек, при норме в 9 кв. м — 1315.Ушли в прошлое печи и обязательные в севастопольских дворах дровяные сараи — в жилкомбинате было централизованное пароводяное отопление от своей котельной.К огромной столовой с тремя входами, вестибюлем и помещением для верхней одежды примыкали читальный зал, библиотека и красный уголок.Были бесплатные ясли на 60 детей от полугода до 4 лет, с отдельными входами и террасой для сна на свежем воздухе в самой тихой части жилого комплекса."Для каждой группы комнат (от 8 до 23) были оборудованы "мужские и женские уборные, ... примусные помещения, помещения для верхней одежды, комнаты дежурных и общие комнаты"", — пишет в своей статье Марина Соловьёва.Вопросы гигиены решались в 32 душевых кабинах и в бане вместимостью 25 человек. Были общие прачечные — ручные и механическая."Производительность механической прачечной, в которой были предусмотрены дезинфекционная камера, приёмная для приёмки грязного белья с лифтом на 1-й этаж в замочечную, сушильня, штопальная, гладильная, разборочная комнаты, помещения для хранения и выдачи белья, составляла 400 кг белья в день из расчёта по 3 кг на человека", — пишет Марина Соловьёва.Рядом с общей механической прачечной были запроектированы 4 кабинки со стиральной машиной, сушильней и гладильней для индивидуальной стирки.Буржуазно-мещанская психология, в которой жила большая часть Севастополя, формировалась веками, и изменить её в один момент было невозможно. Севастопольский жилкомбинат — очень удачный шаг на пути этой трансформации, уверена Марина Соловьёва."Врангель гармонично сочетал задачу государства по формированию социалистического общежития, старую буржуазную психологию и нормальное желание человека иметь свой собственный мир. Это получилось благодаря профессионализму инженера, его анализу чужого опыта, знаниям городских реалий и врождённой интеллигентности", — отметила она в разговоре с ForPost.Кроме коллективизации жизни и избавления от тягот быта, жилкомбинат служил ещё одной цели — оторвать женщин от домашнего хозяйства. Хорошо это или плохо, спорить не стоит. У человека должен быть выбор — этот ответ будет оптимальным во все времена."У абсолютного большинства женщин в актовых записях довоенного периода в графе "род занятий" значится "домохозяйка". Это был целый класс в обществе — домохозяйки. Со своим менталитетом, мышлением. Для домохозяек даже во время выборов отдельная агитация проводилась. А они не торопились бросать детей, борщи, вставать к станку. Жилкомбинат был одним из первых шагов на пути к этим переменам, постепенным", — говорит Марина Соловьёва.Миссия выполненаЖилкомбинат № 1 был практически полностью разрушен во время Великой Отечественной войны.Как и остальной Севастополь, квартал возрожден уже в стиле неоклассицизма, но остался переработанным и дополненным воплощением того самого экспериментального проекта, говорят историки.В отличие от многих домов-коммун в других городах, жилкомбинат выполнил свою задачу на 100%, уверена главный научный сотрудник Музея обороны Севастополя Инна Островская."Решение было успешным с точки зрения подхода — не поусадебного, как раньше. Комбинат — это комплекс, и для людей того времени это было большим плюсом", — говорит она.Подходить к оценке комфортности дома с сегодняшними мерками нельзя, считает историк."Самое главное — из одноэтажных мазанок, в том числе подвергшихся землетрясению 1927 года, люди переехали в многоквартирный каменный дом с центральным отоплением. И ещё с определёнными удобствами, которые сосредотачивались в одном месте. Все остальные детали были вторичны по сравнению с тем, что люди получили своё относительно благоустроенное жильё", — подчёркивает Инна Островская.Комплексный подход, применённый при строительстве жилкомбината, в сегодняшнем жилом строительстве не просто приветствуется, но считается обязательным. Новые микрорайоны строятся обязательно со школами и детскими садами, а первые этажи стараются по максимуму укомплектовать всем необходимым сервисом, включая общепит для тех, кто не хочет тратить время на готовку.Не умерла и идея обобществления быта. Один из сегодняшних способов её воплощения, коливинг, начинает распространяться и в России. На первый взгляд он чем-то схож с коммунальной квартирой, однако у коливинга совсем другие причины появления и принципы организации.Обязательные черты коливинга: общая кухня и гостиная, приоритет в максимальном обустройстве общих, а не личных пространств. В коливингах обычно селятся люди, объединённые общим интересом — профессиональным или хобби, — поэтому там могут быть отдельные помещения для этого: мастерские или, например, коворкинги.Эксперименты по добровольному обустройству общего быта продолжаются.Светлана Косинова