Топ
Отчёты о поездках • Re: Горим у V-Gildenberga! Путешествие по Вологодской области (Вологда, Тотьма)
290
Пятница, тринадцатое. Москва — Воронеж: ночной экспресс с элементами приключений
Судьба распорядилась так, что именно в пятницу тринадцатого мне понадобилось оказаться в Воронеже к семи утра. Не к девяти, не «к обеду» — а именно к семи. С точностью до минуты, будто я собирался лично встречать рассвет над Доном.
Выбор поезда оказался задачей на логику. В 20:00 отходил грандовский «Москва—Симферополь», но он имеет обыкновение останавливаться на станции Придача — а это, как известно, не Воронеж-1, а скорее Воронеж-минус-полчаса на такси. В 19:50 с Казанского уходил 214-й «Москва—Имеретинский курорт», но он требовал прямого марш-броска с работы — без остановки домой за тапочками и термосом. В итоге выбор пал на 146-й: отбытие позднее, прибытие в 07:22 на Воронеж-1 — и оттуда можно было без акробатики добраться до места назначения.
Билет достался на вторую полку — не из расчёта сэкономить, а по принципу: спать в купе я умею исключительно наверху. Там тихо, просторно, и соседи внизу могут спокойно обсуждать футбол, экономику или судьбу нации — я над этим всем, как философ над суетой мира. Единственное пожелание к вселенной: не сажать в одно купе с детьми и женщинами. Вселенная, к моему изумлению, услышала. Купе оказалось мужским до единого пассажира — все доезжали до Воронежа. Я первым занял позицию, мгновенно расстелил постель, и едва я устроился наверху, как подошёл сосед с нижней полки. Постепенно купе и весь вагон наполнились — состав из Москвы шёл практически заполненным под завязку. Мой вагон №21 (нумерация с хвоста) оказался «Москва—Ставрополь», а тянул нас ЭП20 — локомотив надёжный, но номера я, увы, не разглядел: вечерняя и утренняя сонливость победила любопытство фотографа.
Проводник порадовал отточенной техникой: заходил в каждое купе с видом китайского болванчика и с безупречной интонацией повторял один и тот же текст — про туалеты, начальника поезда и вагон-ресторан. Слово в слово. Гипнотический эффект гарантирован.
Контингент в вагоне подобрался спокойный — взрослые, сдержанные люди. В последнем купе ехали двое бойцов СВО — молчаливые и уставшие. Сам вагон — длиннобазный, 25,5 метра, один из первых купейных с двумя туалетами в хвосте. Видно было, что служит он верой и правдой уже не первый десяток лет: в туалете краска явно прошла через цикл «покрасил—содрал—перекрасил» раз этак пять. Кое-где облезла, кое-где вздулась «шубой». Кран — рычажный, из эпохи, когда металл был металлом. Но работало всё — и это главное.
Раздосадовала лишь повторная проверка документов уже после отправления. Мы уже разбрелись по полкам, устроились, приготовились к ночному марафону — и тут: «Документы, пожалуйста». Держим паспорта в руках, как свидетельства о праве на существование в данном купе. Понятно, что это требование ФСБ — вдруг провожающий незаметно подменил пассажира и теперь мчится в Воронеж с чужим билетом? Но всё равно — напрягает. Как будто тебя в собственной постели считают подозрительным элементом.
Впрочем, усталость взяла верх. Штора закрыта, свет погашен — и я провалился в сон как сквозь люк. Ночью было в самый раз: ни духоты, ни холода — вентиляция трудилась исправно, как немецкий часовой механизм.
Подъём в 6:30. В 6:55 проводник начал будить пассажиров — методично, без криков, но неумолимо. Из нашего вагона вышло порядка 26 человек — я успел насчитать, пока собирал сумку. Поезд встал на 4-й путь. На первом уже ждала воронежская двухэтажка — местная аристократия дневных перевозок. Вышли через первую платформу на улицу. Воздух был свеж, но не враждебен: после недельных морозов под минус двадцать Воронеж встретил почти по-весеннему — для февраля это всё равно что объятия после пощёчин.
P.S. Пятница тринадцатого, как видите, не принесла ни поломок, ни сглаза — только спокойную ночь в пути и удачное стечение обстоятельств. Видимо, даже суеверия иногда решают отдохнуть.
Судьба распорядилась так, что именно в пятницу тринадцатого мне понадобилось оказаться в Воронеже к семи утра. Не к девяти, не «к обеду» — а именно к семи. С точностью до минуты, будто я собирался лично встречать рассвет над Доном.
Выбор поезда оказался задачей на логику. В 20:00 отходил грандовский «Москва—Симферополь», но он имеет обыкновение останавливаться на станции Придача — а это, как известно, не Воронеж-1, а скорее Воронеж-минус-полчаса на такси. В 19:50 с Казанского уходил 214-й «Москва—Имеретинский курорт», но он требовал прямого марш-броска с работы — без остановки домой за тапочками и термосом. В итоге выбор пал на 146-й: отбытие позднее, прибытие в 07:22 на Воронеж-1 — и оттуда можно было без акробатики добраться до места назначения.
Билет достался на вторую полку — не из расчёта сэкономить, а по принципу: спать в купе я умею исключительно наверху. Там тихо, просторно, и соседи внизу могут спокойно обсуждать футбол, экономику или судьбу нации — я над этим всем, как философ над суетой мира. Единственное пожелание к вселенной: не сажать в одно купе с детьми и женщинами. Вселенная, к моему изумлению, услышала. Купе оказалось мужским до единого пассажира — все доезжали до Воронежа. Я первым занял позицию, мгновенно расстелил постель, и едва я устроился наверху, как подошёл сосед с нижней полки. Постепенно купе и весь вагон наполнились — состав из Москвы шёл практически заполненным под завязку. Мой вагон №21 (нумерация с хвоста) оказался «Москва—Ставрополь», а тянул нас ЭП20 — локомотив надёжный, но номера я, увы, не разглядел: вечерняя и утренняя сонливость победила любопытство фотографа.
Проводник порадовал отточенной техникой: заходил в каждое купе с видом китайского болванчика и с безупречной интонацией повторял один и тот же текст — про туалеты, начальника поезда и вагон-ресторан. Слово в слово. Гипнотический эффект гарантирован.
Контингент в вагоне подобрался спокойный — взрослые, сдержанные люди. В последнем купе ехали двое бойцов СВО — молчаливые и уставшие. Сам вагон — длиннобазный, 25,5 метра, один из первых купейных с двумя туалетами в хвосте. Видно было, что служит он верой и правдой уже не первый десяток лет: в туалете краска явно прошла через цикл «покрасил—содрал—перекрасил» раз этак пять. Кое-где облезла, кое-где вздулась «шубой». Кран — рычажный, из эпохи, когда металл был металлом. Но работало всё — и это главное.
Раздосадовала лишь повторная проверка документов уже после отправления. Мы уже разбрелись по полкам, устроились, приготовились к ночному марафону — и тут: «Документы, пожалуйста». Держим паспорта в руках, как свидетельства о праве на существование в данном купе. Понятно, что это требование ФСБ — вдруг провожающий незаметно подменил пассажира и теперь мчится в Воронеж с чужим билетом? Но всё равно — напрягает. Как будто тебя в собственной постели считают подозрительным элементом.
Впрочем, усталость взяла верх. Штора закрыта, свет погашен — и я провалился в сон как сквозь люк. Ночью было в самый раз: ни духоты, ни холода — вентиляция трудилась исправно, как немецкий часовой механизм.
Подъём в 6:30. В 6:55 проводник начал будить пассажиров — методично, без криков, но неумолимо. Из нашего вагона вышло порядка 26 человек — я успел насчитать, пока собирал сумку. Поезд встал на 4-й путь. На первом уже ждала воронежская двухэтажка — местная аристократия дневных перевозок. Вышли через первую платформу на улицу. Воздух был свеж, но не враждебен: после недельных морозов под минус двадцать Воронеж встретил почти по-весеннему — для февраля это всё равно что объятия после пощёчин.
P.S. Пятница тринадцатого, как видите, не принесла ни поломок, ни сглаза — только спокойную ночь в пути и удачное стечение обстоятельств. Видимо, даже суеверия иногда решают отдохнуть.