В Чебоксарах почтили память заслуженного артиста Чувашии Николая Гордеева

«Не боясь сгореть, гори…»

«…Тенистыми дубравами, да молодцами бравыми, и девушками-павами прославил ты себя. Здесь облака пуховые, и радуга подковою, и что-то родниковое в глазах у цивилян…» Это не просто стихи, а официальный гимн Цивильского муниципального округа республики, где 65 лет назад в деревне Вотланы, или по-чувашски — Вутлан, появился на свет заслуженный артист Чувашии Николай Гордеев.

Таким вот бравым молодцем с чистыми, родниковыми глазами он когда-то приехал на учебу в Москву. Таким впервые вышел на сцену Чувашского академического драматического театра имени Константина Иванова, которому посвятил свою недолгую, но до краев наполненную жизнь. 25 марта, в день рождения актера, там почтили память любимого коллеги, однокурсника и друга.

Николаю Васильевичу посчастливилось сыграть десятки запоминающихся ролей, каждая из которых легла яркой краской на театральную палитру республики, разножанровую, эклектичную и многонациональную. Среди них Эррико в пьесе итальянского драматурга Эдуардо Де Филиппо «Неаполь — город миллионеров», ставший одной из дипломных работ актера в Высшем театральном училище имени Михаила Щепкина, и Аркадий в трагикомедии узбекского писателя Шарафа Башбекова «Железная женщина», Бессудный в комедии русского классика Александра Островского «На бойком месте» и Сережа в инсценировке произведений советского прозаика Федора Абрамова «Пелагея и Алька».

Но самым громким аккордом в симфонии его актерской судьбы стал Урасмет в одноименной трагедии Бориса Чиндыкова, поставленной в Чувашском театре юного зрителя имени Михаила Сеспеля. Образ персонажа, заимствованный из народных преданий периода татаро-монгольского ига, являл собой воплощение жестокости, всевластия и слепого зла. Герой был предателем не только нации, веры и традиций, которые променял на повышение в чине и расположение хана, но и собственной семьи. Своими руками убил родную мать, пытавшуюся наставить сына на путь искупления, удерживал в заточении жену, насильно выданную за него замуж с целью объединения племен, пошел против ее брата, веля тайно подстрелить его в лесу… Не говоря уже о грабительских походах и варварских нападениях на своих сородичей-чувашей, сборе ясака (натурального налога в виде пушнины, скота или рыбы) и сотнях взятых в плен парней и девушек, под страхом казни отправленных в ханское войско и гарем.

Казалось бы, такому деспоту, которого и человеком-то трудно назвать, нет и не может быть оправдания. Вся его жизнь — это апофеоз ненависти, безбожности и жуткого звериного начала, и любой другой актер, вероятнее всего, выдержал бы портрет персонажа в беспросветном черном цвете. Но только не Николай Гордеев. До последней реплики, мизансцены, жеста он, как лучший в мире адвокат, отстаивал честь своего героя, запутавшегося в обстоятельствах и волчьих законах времени, и старался донести до зрителей извечную, неискоренимую истину: нет на земле такого грешника, который бы не заслуживал нашего прощения. Суд же и наказание должно предоставить Господу…

Большим любимцем публики был Артем в трагикомедии Николая Сидорова «Гражданский брак». С одной стороны, он подкупал раскрепощенностью и внутренней свободой, с которой «бросался» в новые романтические авантюры, точно в омут с головой. С другой, отталкивал чрезмерной беспечностью и поверхностностью своих современных, как ему казалось, взглядов. Упорно не желая жениться на искренне любящей его девушке Лене и легкомысленно меняя ее на эффектную, но двуличную красотку Вику, мужчина становился заложником собственных принципов, за которые впоследствии ему приходилось дорого заплатить.

А вот Иван в пьесе Василия Белова «Над светлой водой» звучал совсем в другой тональности, полной ясных мажорных интонаций. Простой деревенский парень, сын пожилой доярки, искренний, бескорыстный, стремящийся в будущее с открытым сердцем, чистыми помыслами и не боящийся трудностей, был душой спектакля. Все в этой жизни он делал честно и по совести, скромно и не на показ — чинил ли прохудившуюся крышу своего дряхлого, но бесконечно родного дома, любил ли соседскую дочку Дашу, служил ли в армии. Артисту удалось воплотить на сцене подлинный национальный характер и создать собирательный образ русского человека, сосредоточив в одном герое его лучшие качества: волю и силу духа, смелость и отвагу, мягкость и доброту.

Николай Гордеев оставил след не только на театральной, но и на концертной сцене. «Акaшсем» и «Вaйaен кайaк», «Эс телейлe-и манпа?» и «Иртрe cамрaк eмeр», «Ылтaн туй» и другие композиции, многие из которых исполнялись в дуэте с супругой Любовью Гордеевой, стали настоящими хитами чувашской эстрады. Были и клипы, например, на популярную в 1990-х годах песню «Молодая». В последнем куплете есть такая строчка: «Не боясь сгореть, гори…» Эти слова могли бы послужить эпиграфом к творческой судьбе Николая Васильевича, чья звезда по сей день не гаснет. Фото из архива Чувашского драмтеатра