Я делаю макияж мёртвым

Макияж мёртвым

Я всегда знала, что моя работа будет окутана мрачными историями. Когда я окончила медицинский институт, меня привлекло то, что многие считали запретным и недоступным. Танатопрактика — это не просто профессия, это покорение самой смерти, своего рода искусство, которому меня обучили за высокими стенами морга. Звук ножа, хладнокровие скальпеля и неподвижные тела стали моей реальностью. Но и в этой мрачной атмосфере есть свои тайны, которыми я готова поделиться с вами тем, что происходит за дверями, где останавливается время.

Морг стал моим вторым домом. Я помню первый день, когда я перешагнула порог этого зловещего заведения. Запах формалина и холод металла, казалось, вплетались в воздух, создавая особую атмосферу. Я медленно продвигалась по коридорам, прислушиваясь к шороху своих шагов. Это был мир, где каждый шаг, каждый звук имел своё значение. Мой наставник, старый танатопрактик, с суровым взглядом сказал мне:

— Это место не для слабых! И, если чего то боишься, то сразу уходи, а если хочешь, то оставайся!

Я кивнула, хотя в глубине души знала, что страх и сомнения уже сидят у меня в голове. А со временем я вообще перестала бояться. И принялась за работу.

Каждое утро я приходила на работу в немой храм грусти, где белые стены и блестящие металлические столы с грустью встречали меня. Вслух никто не говорил о том, сколько живых существ покидали этот мир, хотя мне не надо было знать точную цифру. Я делала свою работу в одиночестве — только я и мёртвые. Я омывала их тела с бережностью, как бы передавая последние объятия. И каждый раз чувствовала, как меня охватывают разные эмоции — от глубокой печали до мистического умиротворения.

Каждую смену мне приходилось работать с разными трупами. Каждый из них хранил свою историю, хотя они делились лишь тишиной. Я привыкла к их безмолвию. Но со временем я стала замечать нечто странное. Мне даже казалось, что я неоднократно слышала их дыхание. Хотя эти фантазии я подальше гнала от себя и принималась за свою работу. И со временем я стала смотреть на своих мёртвых пациентов как на живых людей, интуитивно понимая их чувства.

Я занималась тем, что наносила макияж умершим. Это была не просто работа — это было моё призвание, мой способ напомнить о том, что даже в конце жизни, после всех страданий, можно сохранить человеческое достоинство. Я всегда использовала мягкие кисти, так искусно, словно рисуя портреты, чтобы скрыть следы страданий и болезней на лицах. Я запомнила каждую деталь — светлые веснушки на щеках одного мужчины, глубокие ямочки на подбородке у молодой женщины, и даже последний взор, который навсегда остался застывшим в глазах у мужчины средних лет.

Для меня это были не просто тела, не просто «клиенты», а истории, которые я читала словно старые книги. В минуты тишины я могла чувствовать, как с каждого умершего исходила своя энергия. Иногда мне казалось, что все эти умершие люди хотят мне рассказать свои тайны.

Моя работа заключалось в том, что вначале я набрасывала на лицо лёгкое увлажняющее средство, закрывая нежные морщинки, как бы затягивая ранки прошлого. Я выбирала основу так тщательно, как будто изготавливала эликсир жизни. Важно было, чтобы оттенок совпадал с тоном кожи, чтобы у умершего человека максимально сохранялся облик таким, каким он был до смерти. Милые веснушки, родинки, что-то, что вновь напомнило бы родным о любимых людях.

Затем я переходила к губам, ведь они были, возможно, самой трогательной частью. Как же я любила менять их палитру. Я выбирала оттенки изысканных нежных и розовых тонов, ведь именно губы могли сказать больше, чем любой жест. Заботливо наносила помаду, словно желая сказать:

— «Ты ещё жива в сердцах тех, кто останется!».

Я помню один случай, когда к нам привезли молодую женщину. Ей было всего двадцать три, и она погибла в автокатастрофе. Она была очень красивой, с длинными чёрными волосами и тонкими чертами лица, но всю её красоту спрятала печать преждевременной смерти. В тот день я почувствовала что-то особенное в воздухе, словно сама смерть хотела мне что-то сказать. Я работала над лицом девушки очень долго, чувствуя, как у меня по щекам текут слёзы, которые она никогда не увидит. Я выбрала светлую основу, подчёркивающую лёгкие черты лица, использовала много слоёв, чтобы сохранить её молодость. Я даже добавила немного румян — ей бы понравилось, я была уверена.

Словно живая, девушка вновь расцветала на глазах, но я не могла сдержать слёз. Я думала о том, что могло бы быть: о жизни, о мечтах, о том, как эта девушка, возможно, не успела познать любви или родить детей.

В то время, когда я работала, то представляла, как эта девушка могла бы выйти из этого мёртвого состояния, снова стать частью мира, снова увидеть свет и любовь. Но во всём этом её надежды были обречены на провал. Я прекрасно понимала, что всё, что осталось, — это воспоминание, а моя работа — это прощание.

Меня долго не покидала мысль об этой девушке. Через несколько дней, когда я снова пришла в морг, то увидела, что тело молодой девушки уже готовится к последнему прощанию. Но на этот раз я решила сделать нечто уникальное. Я потратила целых три часа, чтобы создать для неё образ, который бы отражал её внутренний мир. Я нашла белое свадебное платье, которое принадлежало другой покойнице, украсила волосы живыми цветами, сумев вернуть красоту к мёртвой коже. Я вставила ей в волосы маленькие белые цветы.

Когда я завершила работу, то шагнула назад и оценила свою работу. Девушка казалась живой. В этот момент в мою голову пришла мысль, что, возможно, в этом мире есть нечто большее, чем просто смерть — есть красота, есть память, есть надежда, что даже после уходящего света всё продолжается в сердцах тех, кто остаётся.

В тот день двери морга распахнулись, и в помещение вошла её мать. Я знала, что для неё это будет трагический момент, и, глядя в её глаза, мне стало больно. Но, когда женщина увидела дочь, её лицо, казалось, просветлело. Она повернулась ко мне и тихо прошептала:

— «Она выглядит как ангел!».

В тот миг я почувствовала, что моя работа имеет смысл. Эта трата сил и эмоций, сердце, бьющееся в унисон с мёртвыми, — вот что делает нас живыми.

Каждый умирает по-своему, но я научилась понимать их чувства, даже когда они уже не могли говорить. Я чувствовала радость и горечь, любовь и ненависть, надежду и тревогу, вложенные в последние штрихи макияжа. В каждом прикосновении своих рук я старалась донести к родным людям, что рядом с ними по-прежнему есть дорогие сердца, даже если они молчат.

Морг стала моим вторым домом — местом, где я не просто придавала мёртвым новый облик, но и училась сопереживанию, пониманию и уважению к жизни. С каждым новым лицом, с каждой историей я оставляла часть себя, но взамен получала бесценное — умение ценить каждый миг.

Время шло, и я поняла, что моя работа — это не только уровень мастерства, но и глубокая связь с теми, кто ушёл. Я создаю не просто макияж, я создаю память. И в этом мрачном, но таком необычном мире, я нашла своё призвание — данное мне от среды, где жизнь и смерть танцуют в вечном ритме.

Ранее мы писали о инвалиде ждущем предложений работы.

Сообщение Я делаю макияж мёртвым появились сначала на SAKHALIFE.RU - Новости Якутии и мира.